Аналитики и эксперты, ратующие за восстановление диалога с белорусскими властями, выступают скорее в роли агентов по рекламе, указывающих исключительно на позитивные стороны своего товара и замалчивающие его негативные качества. Задача аналитика показать все «за» и «против» любого политического явления, а не интерпретировать его в пользу собственной субъективной позиции.

Прежде всего, сторонники политики диалога упорно игнорируют исторический опыт, связанный с периодом потепления отношений между Западом и белорусским авторитарным режимом в 2008 – 2010 годах, когда в Беларуси «расцветала и благоухала демократия». Но как только эта «демократия» стала угрожать стабильности власти неприкосновенности власти Лукашенко, ей тут же отрубили голову и объявили на весь мир, что это была гидра, вскормленная гадким Западом, растлевающим население страны. Уже сами по себе политические события в Беларуси 2008-2010 годов дают основания закрыть тему «диалога» раз и навсегда. Однако западные и отечественные эксперты все еще наивно полагают, что Лукашенко можно «воспитать», сделать его «цивилизованным диктатором».

По правде говоря, я не представляю как выглядит «цивилизованный и воспитанный диктатор» и в чем его отличие от «нецивилизованного». Может быть в том, что он не кушает своих политических оппонентов на завтрак? За белорусским президентом людоедство вроде бы пока не наблюдалось. Быть может отличие в том, что «цивилизованный диктатор» должен брать деньги не в Москве, а в Брюсселе или в том, что он может избивать представителей оппозиции, но не сильно, сажать в тюрьмы, но ненадолго?

Несостоятельность цивилизаторского подхода к режиму Лукашенко очевидна, и можно было бы на этом поставить точку. Но следуя правилам аналитической игры следует обратиться к доводам сторонников «диалога».

Фактически единственным аргументом в поддержку идеи отмены санкций является утверждение, что санкции не эффективны. Однако я хотел бы попросить моих оппонентов пояснить, чем по их мнению является эффективность. Если это комплекс мер, направленных на содействие процессу политической трансформации и смене режима в Беларуси, то я с уверенностью могу сказать, что диалог с режимом никоим образом не приведет к достижению заявленных целей. Соответственно «диалог» не будет более эффективным, чем санкции, при этом я не рассматриваю моральную сторону любой из этих стратегий.

Поэтому до тех пор пока сторонники диалога не приведут основательных доказательств того, что он является «лучшей политикой», чем санкции, говорить об их отмене преждевременно. Тем более не правильно будет утверждать, что санкции наносят больше вреда, чем пользы и способствуют ухудшению внутриполитической ситуации в стране.

Предлагаю еще раз проанализировать основные доводы сторонников политики «диалога», которые были предложены директором БИСС Алексеем Пикуликом.

- расширение символических визовых санкций ведет лишь к большей изоляции Беларуси;

- изоляция способствует дальнейшей авторитарной консолидации и большей втянутости Беларуси «в гравитационное поле России»;

- идея пересмотра «списка не въездных» может стать для белорусских властей импульсом, перезапускающим диалог об освобождении политзаключенных;

Изоляция и пути выхода из нее

За все периоды политики санкций с 2006 по 2008 гг. и с 2010 г. по сей день я не наблюдал процесса изоляции Беларуси как страны. Если этот процесс имеет место, то прошу привести более ясные и конкретные примеры.

В целом граждане Беларуси не стали меньше ездить за границу, т.е. власть не чинит никаких препятствий, более того – увеличились эмиграционные процессы, но связанно это с бездарной внутренней политикой режима, а вовсе не с санкциями. В целом же изоляция касается исключительно политического режима, но первопричина этой изоляции не в санкциях, а в самом режиме, который боится «тлетворного» влияния Запада и предпочитает держаться на дистанции, так как это влияние, безусловно, могло бы спровоцировать нежелательные настроения в обществе. Даже в период «потепления отношений» реального геополитического сближения с Западом, «исключая риторику» и просьбы о кредитах, не наблюдалось.

С другой стороны, я соглашусь с тем, что элемент изоляции Беларуси присутствует, но он лежит не в сфере санкций, а в сфере визовой политики Европейского Союза. Это единственный фактор, который изолирует белорусское общество и ограничивает процесс коммуникации с Европой. Вне всякого сомнения, решение этой проблемы могло бы способствовать расширению всесторонних контактов между республикой и европейскими странами. Более того, чтобы интенсифицировать процесс либерализации визового режима для Беларуси, нет никакой необходимости вести диалог с властями. При наличии политической воли в ЕС (которой, как мы видим – нет), данный процесс мог бы проходить в одностороннем порядке.

Санкции и состояние политического режима

Говоря о том, способствует ли политика санкций авторитарной консолидации режима, мне бы хотелось бы услышать от Алексея Пикулика, что он понимает под этим процессом?

В Беларуси авторитарные тенденции проявились сразу же после того, как Лукашенко стал президентом в 1994 году. В 1995 и 1996 году прошли референдумы, которые способствовали усилению его позиций, подчинению всех государственных институтов, законодательных и судебных органов власти президента. В последующие годы происходила зачистка гражданского и оппозиционного поля. К концу 90-х годов консолидация авторитарного режима успешно завершилась. В настоящее время система обеспечения фальсификаций и репрессий, которая удерживает Лукашенко у руля, работает без сбоев и на корню уничтожает любые внутренние угрозы жестоко подавляя общественные протесты и недовольство. О какой еще консолидации может идти речь?

На сегодняшний день политический режим потерял широкую социальную поддержку и вынужден опираться исключительно на грубую силу. Я не исключаю, что в перспективе действия властей могут быть более брутальными, давление на осколки гражданского общества усилится, но это скорее будет свидетельствовать о том, что система теряет свою стабильность и удержать свою власть Лукашенко в состоянии только силой. Но процесс «деградации системы» неизбежен, независимо от того, какую политику по отношению к режиму будет проводить Запад. Безусловно, диалог уменьшил бы напряжение внутри системы, предоставил бы дополнительные ресурсы для закачки в карательные и пропагандистские органы, в распадающуюся экономику, но диалог не способствовал бы трансформации политической системы.

Достаточно сказать, в период «оттепелей» я не наблюдал никаких тенденций в процессе «деавторитаризации», смягчении режима. Да, были выпущены политические заключенные, да, были зарегистрированы некоторые демократические организации, на пример: «Рух за Свабоду», некоторым независимым газетам «Наша Нива», «Народная Воля» разрешили издаваться в Беларуси. Но осуществлять диалог с режимом только лишь для того, чтобы некоторые оппозиционные организации чувствовали себя комфортно, – неблагоразумно.

Но изменилась ли суть политической системы? Нет! Власть даже не пошла на формальные изменения в карательном законодательстве. Не были отменены одиозные поправки в уголовном кодексе, к примеру, знаменитая статья 393-1 и т.д.

Далее. Была ли из системы образования и государственного управления изъята государственная идеология? Нет! Наоборот, промывание мозгов только увеличилась. Власти использовали «период» относительного спокойствия для усиления давления на общество. Прошли ли выборы в парламент 2008 года по иному сценарию, чем ранее? Нет! Попал ли хоть один из жаждущих и верующих в обещание Лукашенко оппозиционеров в Национальное собрание Республики Беларусь? Нет! Было ли меньше фальсификаций на выборах? Нет! Быть может в «период оттепели» уменьшились репрессии на демократических активистов, и изменилось поведение тех, кто служит режиму? Ответ очевиден. Как быстро мы забываем про тех, кто погиб от рук этой системы. В 2009 году после выборов в Парламент, покончила с собой, доведенная до отчаяния правозащитница Яна Полякова. В 2005 году здоровенный ОМОНовец ударил в лицо Светлану Завадскую на одной из акций памяти в Минске – за год до введения санкций Западом.

Может быть «прежний диалог» был какой-то неправильный, и А. Пикулик предлагает что-то новое? Тогда прошу сказать, в чем будет существенное различие «нового диалога»? Будет больше «общественных комиссий» в администрации президента?

Сколько нужно еще жертв, примеров насилия и беззакония, чтобы понять, что с людьми, стоящими у власти разговаривать не о чем.

Я уверен в том, что никаких существенных изменений в функционировании политической системы при «новом диалоге» не произойдет. Причина проста – эта система не может функционировать иначе, в противном случае Лукашенко потеряет власть. А власть для него дороже жизни.

Поэтому все доказательства о пользе «диалога» – ни что иное, как словесная эквилибристика. Все, что предлагают сторонники диалога в Беларуси и за границей – это надеть красивую маску на уродливое лицо людоеда, средневекового инквизитора.

Я соглашусь с тем утверждением, что Лукашенко выпустит политических заключенных, если санкции будут отменены. Но это не означает, что он не посадит новых. По своей сущности режим Лукашенко – террористический. Любой белорус – это потенциальный заложник системы. И пойти на уступки режиму, пусть даже символические, означает потворствовать его действиям в дальнейшем, что в принципе также доказано белорусской новейшей историей.

Что спасет суверенитет страны?

Утверждение о том, что санкции способствуют большей втянутости Беларуси «в гравитационное поле России», также является заблуждением. Я прошу сторонников диалога, в том числе и Александра Милинкевича, привести конкретный пример того, когда он действительно способствовал практическому геополитическому процессу дистанцирования Беларуси от России. «Восточное партнерство» я не считаю реальной геополитической альтернативой для тех проектов, которые реализует Россия и в которые втянута Беларусь. Я неоднократно указывал на то, что даже в период серьёзных конфликтов с Москвой Лукашенко не сделал ни малейшего шага, чтобы выйти хотя бы из одного геостратегического проекта с Россией. Напомню, что Беларусь состоит в 5 совместных экономических, военно-стратегических проектах. Более того, в период так называемого диалога с Западом Беларусь и Россия проводили военные учения «Осень – 2008», «Запад» в 2009 (название говорит само за себя). В том же 2009 году было подписано и ратифицировано соглашение о совместной охране внешней границы Союзного Государства и создании Единой региональной системы противовоздушной обороны. К этому стоит добавить две военные базы в Ганцевичах и Вилейке. В 2010 году были также подписаны и ратифицированы соглашения по созданию Таможенного Союза, и все это в период информационной войны с Россией и «дружбы» Западом. Поэтому угрозой для суверенитета Беларуси всегда был и остается Лукашенко, но ни как не политика санкций.

Таким образом, на сегодняшний день не существует ни одного весомого доказательства того, что санкции способствуют ухудшению политической и геополитическо ситуации Беларуси, и что «диалог» с режимом способен разрешить хоть одну из выше обозначенных проблем. Я готов дальше продолжать дискуссию по этому вопросу, если сторонники «политики» диалога представят новые аргументы в поддержку своей позиции. Также надеюсь на то, что мои оппоненты ответят на поставленные в этом тексте вопросы в белорусских независимых СМИ.

Павел Усов, Белорусский Центр Европейских Исследований

Сходил недавно в Москве на премьеру документального фильма Екатерины Кибальчич «Белорусская мечта». Это в Минске кинопоказ был закрытый, проходил тайно, почти в подполье. В Москве фильм показывали совершенно открыто, в самом центре российской столицы. Вход свободный, после показа – бурное обсуждение.

Зал – битком. Практически все – молодые люди, ровесники моего старшего сына. Открытые лица, глаза горят, светлые помысли и красивые мечты. Бурно реагируют на кадры, где люди в штатском хватают людей, мирно гуляющих и аплодирующих на улицах белорусских городов. Не понимают, почему люди не сопротивляются. Рвутся в бой. Интересно было наблюдать за ними со стороны. Мне кажется, я был таким же 18 лет назад. Они похижи на нас, их отцов, своими мечтами.

Я мечтал, что Беларусь будет свободным европейским государством. Я хотел работать на телевидении и делать еженедельную программу. Я думал, что со временем у меня будет большой дом где-нибудь в районе Раубич или на Минском море, большая семья, верные друзья, интересная работа. По выходням мы будем ездить в Вильнюс, но лучше – летать куда-нибудь в Берлин или Барселону.

Я совсем не думал, что мне придется воевать с какими-то колхозанами, похотливыми и жадными. Я себе и представить не мог в 20 лет, что стану белорусским партизаном и бесконечно буду держать круговую оборону.

Конечно, мне грех жаловаться. У меня насыщенная событиями жизнь. Живу я в тепле и комфорте, много работаю, езжу по миру. Но все-равно не о такой жизни я мечтал.

Автор фильма, придумывая название, решила проверить, есть ли что-то на тему белорусской мечты. Она набрала в поисковиках “Белорусская ме…” и компьютер тут же выдал: “Белорусская мебель” сразу в 10 позициях. Еще появляется “Белорусская метро”. “Белорусской мечты” нет.

Это символично. В чем заключается белорусская мечта? Лукашенко ответил: шкварка и чарка. Но этого ли хотят белорусы? И счастливы ли они, получив заветные материальные блага?

Таким ли, как сейчас, видел себя в мечтах олигарх Чиж в начале 90-х? Я помню его молодым бизнесменов на собрании клиентов Джем-банка. Банка того уже нет, амбициозные его владельцев и сотрудников – тоже. И Чиж – никакой не хозяин жизни, а “тварь дрожащая”.

О чем мечтал олигарх Шевцов? Ради чего они упирались, предавали, унижались сами и унижали других? Их никто не уважает, в любой момент у них все могут отобрать, их богатство ничтожно, они прожили жизнь абсолютно зря. Тешат себя мыслями, что пиши и ели дорогие шкварки и чарки, и любили модельных девушек, если их не отбирал для себя Шейман или кто-то другой.

О чем мечтал Мясникович? Неужели он именно так хотел прожить свою жизнь – в постоянном страхе, тайком поедая деликатесы, всеми презираемый?

Интересно, о чем мечтали генералы КГБ и МВД, например, Наумов или Мацкевич? Наверняка, никто из ментов и чекистов не хотел бы закончить жизнь в Венесуэле или в Гааге. Они и не думали лет 17 назад, что из уважаемых офицеров превратятся в ненавистных убийц и фашистов. Тяжело жить с ощущением, что тебя все вокруг ненавидят. Отморозки то не понимают, что их ждет в конце этой кровавой пляски, но отморозков мало, а платить за их художества придется всем, кто носил погоны с большими звездами. Причем, время работает уже против них, царствование диктатора перевалило за экватор, с каждым днем финал становится ближе.

Белорусы бегут из родного дома, бегут не потому, что им нечего есть или негде работать. Тупой работы хватает, картошки с салом – тоже. Люди уезжают из страны, потому что понимают, что красивые и действительно серьезные мечты в такой стране они реализовать не смогут.

Я смотрел на молодх ребят, слушал их пламенные речи, и думал только о том, как сделать так, чтобы их мечты не расстаяли как утренний туман, чтобы разочарование не губило их силы.

У нашего поколения белорусов мечты украли. У всех без исключения. Подсунули вместо действительно достойных планов суррогат, куклу, фуфло, пустышку.

Мы свою жизнь почти прос…ли, расстратили в борьбе, защищаясь и отбиваясь от вандалов и извращенцев. Неужели и красивые мечты наших детей также легко выродятся в нечто серое и жалкое?

// Павел Шеремет, «Белорусский партизан»

В то время как политологи констатируют провал анонсированной оппозицией “горячей осени”, власть не дремлет. Тихой сапой разработан и уже в основном принят ряд законодательных новелл, которые независимая пресса окрестила антиреволюционным пакетом.

Обе палаты парламента без шума и пыли проголосовали за поправки в законы о партиях, общественных объединениях и в уголовный кодекс. Суть — суровее наказывать за деньги из-за границы и уличную активность (точнее, даже за попытки ее организовать).

Чуть ранее ужесточили закон о массовых мероприятиях. Кроме того, подготовлен проект изменений в закон об органах госбезопасности, дающий бойцам невидимого фронта еще большую свободу рук.

Так что, туши свет?

Вместо 15 суток — три года

Политический обозреватель Павлюк Быковский не склонен преувеличивать реальный эффект «антиреволюционного пакета». По его словам, значительная часть поправок повторяет действующие нормы.

“У меня складывается впечатление, что это была попытка бюрократов продемонстрировать свое рвение, а не решить проблемы”, — отметил аналитик в комментарии для Naviny.by.

Действительно, можно вспомнить, что еще в апреле, выступая с посланием в парламенте, Александр Лукашенко дал установку: “Никакие политические процессы не могут финансироваться из-за пределов страны… Нам надо эту кормушку закрыть”.

Эмоциональный накал того послания был навеян Площадью и первыми раскатами финансового кризиса. Теперь, как видим, порыв перекрыть кислород пятой колонне отчеканен в металле законодательных норм.

И я бы не сказал, что поправки косметические. За вещи, которые раньше грозили штрафом или “сутками”, теперь могут “закрыть” надолго.

Так, ужесточается ответственность за использование (и даже перевозку или хранение!) иностранной помощи. До трех лет тюрьмы вместо прежних 15 суток каталажки светит за призывы к несанкционированным уличным мероприятиям. Фактически право граждан на мирные собрания перечеркивается, так как испросить разрешение, — глухой номер.

Теперь даже обращение правозащитников в ооновский комитет против пыток при желании можно подвести под измену Родине (от 7 до 15 лет лишения свободы), отметил в комментарии для Naviny.by юрист и правозащитник Владимир Лабкович.

В общем, мало не покажется. По мнению Лабковича, это чревато окончательным скатыванием политической альтернативы, структур гражданского общества в подпольное диссидентство.

В духе дохлых крыс

Обозреватели отмечают, что власть и доселе успешно душила оппозицию, третий сектор, спонтанные уличные протесты типа молчаливых акций.

“Финансирование политической деятельности из-за границы было запрещено и ранее, третий сектор в этом плане поставлен в жесткие условия — получение разрешения на использование грантов или действовать нелегально”, — отмечает Павлюк Быковский.

Да, и прежде оппонентов режима по головке не гладили. По принципу: был бы человек, а статья найдется. Но теперь и искать долго не надо: набор новых репрессивных опций под рукой.

Власть страхуется: запас статей-дубин беды не чинит. Во-первых, никогда не помешает нагнать страху. Во-вторых, то, что и так проделывали с “пятой колонной”, теперь можно оформлять более “культурно”.

И потом, этот не первый такой пакет. Предыдущий (так называемые “поправки Сухоренко” — по фамилии тогдашнего шефа КГБ, вошедшего в историю страшилкой про дохлых крыс как оружие радикальной оппозиции) был также спешно прокручен через парламент в декабре 2005 года, накануне президентских выборов.

Таким образом, исподволь накапливается критическая масса “антиреволюционных” норм, которая делает законодательство уже абсолютно драконовским — ни дохнуть, ни охнуть. По такой методе медленно варят лягушку, и она даже не дрыгается.

К тому же в 2005-м генерал Сухоренко, представлявший пакет репрессивных новелл в палате, и не скрывал, что за силовиками не заржавеет. И действительно, вскоре по криминализированной статье за деятельность от имени незарегистрированной организации оказались в «американке» активисты “Партнерства”, хотевшие устроить свои экзит-полы на выборах.

И где гарантия, что нынешние новеллы рассчитаны только на запугивание? Возможно, список фигурантов новых дел уже составлен. Тогда «дело Беляцкого» окажется лишь началом серии.

“Так можно доиграться до Гааги”

У юриста и правозащитника Владимира Лабковича две версии мотивов властей.

Первый вариант: власть ужесточает законы, чтобы потом сделать открутку до статус-кво предметом торга с Европой. Ведь президентской подписи на них еще нет. Требуете уступок? Ладно, так уж и быть, не будем вводить пакет в действие.

Короче, фирменная метода режима — псевдолиберализация по принципу “а ведь мог и бритвой полоснуть”.

Вторая версия Владимира Лабковича основывается, в частности, на оброненной как бы невзначай Александром Лукашенко фразе о том, что «этот мировой кризис может прийти и к нам».

Возможно, реальное состояние и перспективы белорусской экономики (о чем глава государства и его окружение знают наверняка больше простых смертных) таковы, что через некоторое время “не удастся обеспечивать даже минимальный пакет благ для населения”, предполагает Лабкович. Поэтому делается ставка на страх и бестрепетное подавление вероятных бунтов.

Правозащитник признает, что антиреволюционные поправки станут сильным сдерживающим фактором для лидеров и активистов оппозиции, третьего сектора. Но и власть сильно рискует.

Когда у силовиков окончательно развязываются руки (в частности, снимается ответственность за увечье или даже убийство в определенных обстоятельствах), то “можно доиграться до преступлений против человечности”, отмечает Лабкович.

Говоря популярно — до Гааги.

Призрак румынского сценария

Ну а самое главное: когда чаша терпения переполняется, народ не заглядывает в кодексы. «Что касается уличных волнений, то они или будут, или не будут вне зависимости от того, являются ли законными», — отмечает Павлюк Быковский.

Владимир Лабкович, в свою очередь, подчеркивает: “Это большая ошибка властей. Не в плане имиджа, про который и говорить уже нечего. Просто если вспыхнут протесты, то они окажутся полностью стихийными, бесконтрольными и не подлежащими укрощению. Если хотите, румынский вариант”.

Ваш покорный слуга только что вернулся с польских выборов. В стране за Бугом любая партия, набравшая более 3% голосов на выборах в Сейм (при том что барьер прохода — 5%), получает государственное финансирование на четыре года. Подобный порядок и в Германии. Мотив: чтобы развивать плюрализм, конкурентность в политике. К тому же отпадает необходимость подпитки из-за границы. Казна платит — и никакой вам “пятой колонны”.

Белорусский режим, как видим, действует с точностью до наоборот. Цель — уничтожить не только политическую альтернативу, но и зачатки гражданского общества, горстку независимых СМИ.

Короче, хотят задраить крышку социального котла. Но кризис подогревает его дно. И если сорвет крышку, то мало не покажется никому. В том числе и жесточайшим закручивателям гаек.

// Александр Класковский, “Белорусские новости”

Но коллеги всегда звонят и рассказывают, что он сказал. Да еще и просят прокомментировать: «Означает ли, на твой взгляд, последнее заявление Лукашенко, что твой муж и другие политзаключенные могут вскоре выйти на свободу?»

Все лето я отвечала на эти вопросы. Потому что они возникали постоянно: едва ли не каждую неделю Лукашенко произносил что-нибудь такое, после чего журналисты немедленно начинали прогнозировать скорое освобождение. А вот в пятницу, после пресс-конференции для российских халявщиков, мне не позвонил никто. Потому что из сказанного всем было ясно: никакого освобождения политзаключенных не будет. Может, хоть раз в жизни этот человек сказал правду?

Ничего подобного: он соврал, как всегда. И даже хуже. Потому что обычная жвачка вроде «бандиты понесли заслуженное наказание» должна была оправдывать действия Лукашенко перед самим собой: я их посадил, потому что они преступники, и пусть весь мир со мной не согласен, для меня они все равно преступники. А на этот раз он просто попытался снять с себя ответственность за их аресты и тюремные сроки: «Осталось их там два или три человека. Но они не хотят выходить. Они хотят быть героями. Захотят выйти – выйдут, мы рассмотрим их заявления».

Теперь вы поняли? Это не Лукашенко их посадил. Они сами захотели сидеть. Он им предлагает: идите домой, вас семьи ждут. А они цепляются за решетку и говорят: «Мы отсюда не уйдем! Мы хотим быть героями! Мы будем сидеть весь свой срок, и отстаньте от нас!»

Как же осточертело это вранье все-таки… Все хотят вернуться домой, и никто не хочет сидеть в тюрьме. Это азбука. Во время свидания месяц назад я не услышала от Андрея ни одного доброго слова о колонии, хотя услышала много хороших слов о заключенных, с которыми он сидел. И я знаю, что если бы была возможность, то он с удовольствием пошел бы домой пешком – хоть из Новополоцка, хоть из Бобруйска. Спросите Марину Адамович, хорошо ли Николаю Статкевичу сидеть в тюрьме. Спросите Олю Бондаренко, спросите Настю Положанку. Впрочем, на этот вопрос мы, не сговариваясь, ответим хором.

Значит, сидят, потому что хотят быть героями? Если кто и делает моего мужа героем, так это лично Лукашенко, который незаконно посадил невиновного человека в тюрьму, а теперь это признает перед всем миром и говорит, что готов его освободить в любую минуту, но только если тот всего одну бумажечку подпишет. При том, что большинство политзаключенных вышли на свободу, не подписав никаких бумаг. То есть человек на весь мир признает, что в Беларуси нет никаких законов, есть лишь его, лукашенкины, прихоти.

Героями всех политзаключенных делает это хамское, циничное, жестокое обращение, шантаж и угрозы, которым они подвергаются. После освобождения последних одиннадцати декабристов моя мама сказал Оле Бондаренко: «Оля, мы так надеялись, что с этой партией выпустят Диму!» Оля возмутилась: «Как это – выпустят? Вы недооцениваете Диму!» То есть Лукашенко создал устойчивый стереотип в общественном мнении: сидят только те, кого он действительно боится. И чем дольше они сидят – тем трусливее в глазах всего мира оказывается сам Лукашенко.

А еще политзаключенных делают героями открытые попытки диктатора выставить их на торги и получить за их свободу побольше денег: «Если эти люди стоят миллиарды – они действительно «крутые». Вообще-то все сроки, обещанные Лукашенко, давно прошли. Что он там обещал болгарскому министру? Что освободит всех к началу октября? Так ведь октябрь уже колобком подкатился к середине. И об этом знал премьер-министр Польши Туск, когда размахивал бумажкой с написанным на ней числом «девять миллиардов». Так зачем размахивал, если должен был, наоборот, взглянуть на календарь и «поставить на счетчик» того, кто слово не сдержал? Простите за блатной жаргон, ну так мы ведь зеки, нам можно.

Впрочем, я не о Туске. Он такой же держатель девяти миллиардов, как болгарский министр Младенов – эмиссар Евросоюза. Первый нарисовал себе число в собственных фантазиях и выдает его за реальность, второго никакой Евросоюз не делегировал, ему просто было интересно посмотреть на живого диктатора.

Если после приговоров декабристам все говорили, что на них повесили ценники – по миллиарду за каждый год отсидки, – то теперь ставки повысились аж до девяти миллиардов? Так, может, пора освободить Андрея Санникова и всех остальных политзаключенных? Иначе Лукашенко собственноручно превратит их в кумиров, в живые памятники, к которым после освобождения потекут толпы людей с цветами, готовые идти за ними хоть на площадь, хоть в тюрьму, хоть на эшафот? Их сидение в тюрьме гораздо опаснее для режима, чем их свобода. Так что хватит врать про их собственное желание оставаться в тюрьме и хлебать баланду, пора выпускать их из тюрем.

Впрочем, можно ли осуждать Лукашенко за вранье, если врет вся страна? На прошлой неделе в интервью «Комсомольской правде» начальник Департамента исполнения наказаний Барсуков заявил, что моего мужа перевели из Новополоцка в Бобруйск, оказывается, по моей просьбе. Это я, оказывается, обивала пороги и просила таскать Андрея по пересылкам, подсаживать к нему в камеры стукачей и провокаторов, угрожать и шантажировать. С экологией, говорит, в Новополоцке действительно проблемы, зато в Бобруйске арбузы растут. Причем первый заместитель Барсукова Проценко две недели назад сказал мне, что арбузы, к сожалению, в Бобруйске не растут, зато абрикосы – на каждом дубе. Ребята, вы с овощами-фруктами как-нибудь определитесь, а то скоро в своих фантазиях дойдете до кокосовых пальм на главной набережной бобруйской Ривьеры. Сверьте показания и придерживайтесь одной версии. Проконсультируйтесь с вашими «подопечными», они расскажут, как это делается. Только не врите так глупо. Кстати, в Бобруйске «Белшина» вредит экологии. Может, вы мужа сразу в Сочи переведете? Там-то уж точно абрикосы.

Но самый циничный образчик вранья, с которым я столкнулась, – это обвинитель на суде над Андреем Антон Загоровский. Этот мальчик-воробейчик, изобличавший преступный умысел Санникова и требовавший для него семи лет тюрьмы, после приговора приперся к нему в «конвойку» и сказал: «Андрей Олегович, я не знаю, как смотреть после вам в глаза, но я хочу перед вами извиниться. Я ведь за вас голосовал!» Когда Андрей мне рассказал об этом во время свидания, я с надеждой спросила: «Ты, конечно, дал ему в морду?» Оказалось, не дал. Посчитал извинения поступком. А зря. Потому что когда на рассмотрении кассационной жалобы обвинение представлял все тот же воробейчик Загоровский, оказалось, что он пошел на повышение. И требовал оставить приговор в силе все с тем же пылом, забыв про признание и извинения в «конвойке». В перерыве я подошла к нему и спросила: «Вы сейчас читали этот текст, потому что у вас приказ такой, или потому, что вы лично – сволочь?» Прокурор Загоровский густо покраснел и сказал: «Вы ничего не понимаете…» Совершенно верно, не понимаю. Я не понимаю этого вранья, не понимаю, как в этом вранье можно жить и учить своих детей, что врать нехорошо. Я не понимаю, как можно жать руку под столом, шепотом говорить «мы вас поддерживаем», а вслух требовать казни. Не понимаю и не хочу понимать.

Наш с мужем друг из «Европейской Беларуси» утверждал недавно, что когда-то начальник ДИН Барсуков был приличным человеком – давным-давно, еще майором в ГУВД. Дочка у него состояла в «Маладым фронце», и он многих вытаскивал из тюрьмы на Окрестина. Когда-то – может быть. Когда-то и Лукашенко был нормальным человеком, и вся эта злобная государственная биомасса тоже – в те времена, когда все они лежали в люльках, пускали пузыри, звали маму и не умели врать. Но младенчество – не заслуга. Отвечать приходится не за обкаканные в детстве штаны, а за все, что потом.

Вранье – субстанция вязкая. Из него тяжело выбираться. Может, начать хотя бы с «разгрузочного дня»? Объявить один день недели днем без вранья. И сказать все честно. Пусть Лукашенко скажет наконец открыто: «Я боюсь Санникова и потому держу его в тюрьме! Я боюсь их всех, так что из тюрьмы они не выйдут». Не боится – пусть выпускает. Если же не выпустит – значит, действительно боится. Смертельно боится. Без вранья.

Ирина Халип

Политические долгожители вспомнят, что так было не всегда. В 1996-1997 годах оппозиция проявляла инициативу, имея очень неплохие шансы обыграть власть. Но с того времени Лукашенко являлся безусловным хозяином политического поля. До начала 2011 года. Выборы, которые, как казалось наблюдателям, проходят по правилам власти, неожиданно переросли в немотивированную расправу. Когда я заявлял про то, что меня пытали с целью склонения к сотрудничеству с КГБ, я даже не представлял, что тем самым заставляю власть реагировать и оправдываться. Заявления КГБ, что меня не вербовали, позже видео, показанное прокуратурой на пресс конференции, положили начало вынужденной реакции властей на действия оппозиции.

Кризис на рынке валюты и террористический акт, безусловно, не добавил власти уверенности в том, что именно она раздает карты. Лукашенко постепенно терял влияние на ситуацию.

Ключевой, на мой взгляд, акцией, которая позволила окончательно перенять политическую инициативу, стало перекрытие проспекта во время акции «Стоп-бензин». Лукашенко понизил цены своим указом, и произошло главное: власть перестала быть законодателем политической моды и стала исполнять требования протестующих.

Лукашенко не успел разобраться с организаторами блокирования проспекта машинами, как инициативу переняли организаторы молчаливых акций из «Революции через социальные сети». Как тут не вспомнить знаменитое: «Не успел взяться за яйца, пропало масло». Впервые за более чем десять лет массовые акции прошли в областных центрах. Задержания людьми в штатском без предъявления удостоверений в очередной раз показали обществу: Лукашенко нарушает, и будет нарушать свои собственные законы. И вроде бы это ни для кого не новость. Но показывать очередной раз, что в стране беззаконие, — важно, чтобы власть теряла поддержку даже тех, кто традиционно поддерживает любую власть.

Но что же будет дальше? На эту осень из уже озвученных инициатив вызывает интерес идея проведения 8 октября Всебелорусского Народного Собрания.

Не важно, что эту идею выдвинула так называемая традиционная оппозиция. Уверен, что власть и Вячеслава Дианова, и Виктора Ивашкевича воспринимает как оппозиционеров, не деля на поколения и отношение к партиям. В идее организации Всебелорусского собрания мне лично импонирует желание использовать законодательство, созданное под Лукашенко, в своих целях. Пусть власть еще раз публично распишется, что ей плевать на свои собственные законы.

Ни для кого не секрет, что ухудшение экономической ситуации в Беларуси будет продолжаться. «Дружище, ты живешь не по средствам», сказал заместитель министра экономики Андрей Тур. Думаю, он имел в виду белорусское государство. Всебелорусское Народное Собрание может стать одним из инструментов демонстрации возросшего недовольства и выдвижения конкретных требований к власти.

Так давайте на деле поддерживать любые стоящие инициативы, независимо от того, пришел их автор в политику давно или совсем недавно.

// Алесь Михалевич для naviny.by

“День за днём, месяц за месяцем живу с мучительным чувством вины. После событий 19 декабря, после Площади, после всех разбирательств и судов оказавшись пусть на относительной, но все же на воле, не могу отделаться от мысли, что кто-то в тюрьме за меня. Мои друзья, мои соратники, кандидаты в президенты Республики Беларусь на выборах 2010 года. Вместе с ними в тюрьмах те, кто голосовал за нас, кто вышел, чтобы отстоять право выбора, на Площадь.

Меня убеждают: они вышли не по твоим призывам, а по зову своей совести, по чувству гражданского долга. Да, но это никак не успокаивает. Не может успокоить, пока все политзаключенные, ни в чем не виновные люди не обретут свободу. И они обретут ее, потому что они и есть люди свободы. Даже за решеткой они свободней тех, кто их за решетку бросил.

Но почему чувством вины мучаюсь я – и не мучаются следователи, прокуроры, судьи? Министры, председатели всяческих комитетов, больших и малых советов? Руководители президентской администрации? Власть, которая набросилась на мирных граждан, как на вооруженных врагов? Или кто-то в этой власти мучается, но молча? В самом себе, в тряпочку? Тогда что толку?.. Или она, эта странная власть, хирургически лишена чувства вины, стыда и всех прочих чувств, кроме верноподданнических? Но даже в этом случае в ней, если она власть, должно быть чувство ответственности за будущее страны. А значит, понимание того, что сложилась ситуация, при которой судьба политзаключенных – это судьба народа.

По сообщениям из тюрем и колоний политзаключенных заставляют писать прошения о помиловании. Только никто из них не хочет просить милости, все они требуют справедливости. Власть же силой напирает, чтобы попросились. Стало быть, понимание необходимости решения проблемы политзаключенных есть. Но какое? Не через безусловное и немедленное освобождение, как того требует мировое демократическое сообщество, а через пытки, издевательства, унижение человеческого достоинства. Есть достоверные сведения об издевательствах над Андреем Санниковым, Николаем Статкевичем, Дмитрием Уссом, Никитой Лиховидом, Дмитрием Дашкевичем, другими политзаключенными. Над Дмитрием Бондаренко, над которым тайно издевались в тюрьме и которому необходима срочная медицинская помощь, поиздевались еще и публично, привезя его в госпиталь – и тут же вернув в камеру, сказав, что в госпитале не оказалось мест. C опасной для жизни болезнью находится в заключении Дмитрий Буланов. Отняв свободу, у политзаключенных могут еще отнять и здоровье, жизнь. Если такое случится, виновным в этом не будет прощения. Не простит их никогда и никто.

По-человечески обращаюсь к начальникам, сотрудникам тюрем и колоний: не поддавайтесь давлению властей, не издевайтесь над людьми, не совершайте преступлений! Когда придет время суда, все, кто вами командует, кто стоит над вами, умоют руки – и отвечать придется вам. А время это, время суда над забывшими, что такое честь и совесть, подлецами, поверьте, не за горами.

Без освобождения политзаключенных невозможно решение никаких стоящих перед страной проблем – прежде всего экономических. Я хочу,
чтобы все поняли: колбаса делается из политики. Любая и всякая. Магазинная и пиханая пальцем. Только в отличие от пиханой пальцем колбасы, которая самая лучшая, пиханая пальцем политика – самая скверная. А как раз она у нас пихается и пихается. Одним и тем же пальцем в одну и ту же кишку.

Девальвация, инфляция, падение зарплат и пенсий, рост цен – все это скверная политика. Все это существует не отдельно от политзаключенных, а в одной связке с ними, в одной цепи. Чем дольше будут находиться политзаключенные в тюрьмах, тем глубже будет становиться кризис в стране. Преодоление инерции политического мышления есть главное условие преодоления кризиса.

Освобождения политзаключенных – это также непреложное условие помощи Беларуси со стороны Евросоюза, США. Да и со стороны России, которая высказалась по этому поводу достаточно ясно. Освобождение политзаключенных – это освобождение от международной изоляции, от грозящей нам нищеты. В конце концов – от национального позора, когда вдруг окажется, что за скверную политику, или просто за бездействие в преддверии грозящей катастрофы придется платить не только добром, нажитым на белорусской земле, но и самой белорусской землёй. Независимостью. Свободой, которую сегодня должны получить политзаключенные, чтобы завтра ее не потеряли все”.

// Владимир Некляев, “Белорусский партизан”

Адным з найбольш актуальных пытаньняў сучаснага беларускага грамадзтва ёсьць пытаньне пра сёньняшні стан беларускай мовы ў нашай краіне.
Навуковымі даследваньнямі ўстаноўлена, што мова і сьвядомасць непарыўна ўзаемазьвязаны. Сьвядомасьць матэрыялізуецца праз мову. Толькі выяўленая ў мове калектыўная сьвядомасьць становіцца сацыяльнай рэальнасьцю. Гэта значыць, што з ўмацаваннем і разьвіцьцём беларускай мовы будзе мацнець і разьвівацца нацыянальная сьвядомасьць беларусаў. Ці не таму вынішчэньне ў нашай краіне беларускай мовы стала галоўнай палітычнай мэтай антыбеларускага рэжыму з першага дня яго існаваньня.

Многія людзі яшчэ не ўсьвядомілі даўно вядомую ісьціну, што губляючы родную мову, чалавек разам зь ёй губляе ўсё лепшае, што яму назапасілі продкі: гісторыю, культуру, духоўнасьць, інтэлект, свабоду, і, як апошні вынік, – маёмасьць і дабрабыт. Так, так даражэнькія, і маёмасьць, і дабрабыт, якія, на вялікі жаль, сталі галоўным прыярытэтам ці не бальшыні сучасных беларускіх людзей. Гэта яскрава пацьвердзілі падзеі ў нашай краіне за апошнія 7–8 месяцаў, калі большасьць беларусаў з жахам заўважыла, што раптоўна згубіла вялікую частку свайго дабрабыту.

Расея палітычна зацікаўленая ў тармажэньні разьвіцьця беларускай нацыі, у дамінантнай інфармацыйнай прысутнасьці ў Беларусі, у распаўсюджаньні ў нашай краіне расейскай мовы, у маргінальным статусе беларускай мовы ды ў іншых падобных рэчах. Такі падыход застаецца нязьменным ужо шмат гадоў.

Яшчэ на пачатку пяцідзесятых гадоў мінулага стагоддзя ў нашай краіне школы ў сваёй большасьці былі беларускімі, дзе ўсе прадметы выкладаліся толькі па-беларуску. Мне пашчасьціла вучыцца ў такой школе. Тады галоўныя падручнікі мелі вельмі прыгожыя і дакладныя назвы: «Родная мова» і «Родная літаратура». Менавіта так – родныя, бо іншымі для беларусаў яны і не маглі быць. Цяпер гэтыя падручнікі называюцца так, як і іншыя, у тым ліку, замежныя – «Беларуская мова» і «Беларуская літаратура». Мусіць гэта таму, што для тых, хто зьмяняў назву падручнікаў, беларуская мова не была роднай.

Навукова абгрунтавана, што беларускія дзеці, якія навучаюцца на беларускай мове, лепш засвойваюць матэрыял, маюць больш грунтоўныя веды, чым такія ж беларускія дзеці, якія навучаюцца на рускай мове. Гэта было пацьверджана ў пачатку 90-х гадоў мінулага стагоддзя, калі па ўсёй краіне дзейнічалі беларускія школы і беларускія дзіцячыя садочкі. Тады ўсе выпускнікі Беларускага Нацыянальнага гуманітарнага ліцэю імя Якуба Коласа, дзе навучаньне праводзілася выключна на беларускай мове, (усе 100 %) без прблем паступалі ў ВНУ, дзе быў вельмі высокі конкурс. Гэта праўдзівы факт і, падобна на тое, што гэта ёсьць галоўная прычына ліквідацыі ліцэя кіруючым антыбеларускім рэжымам.
Асабліва вялікую шкоду прынёс ганебны рэферэндум 1995 года, які даў старт працэсам вынішчэньня беларускай мовы і разбурэньня сістэмы беларускай адукацыі.

Галоўнай мэтай таго рэферэндуму была ліквідацыя статусу беларускай мовы як адзінай дзяржаўнай, і наданне ёй маргінальнага статусу.
Паспрабуйце ўявіць сёньняшнюю сытуацыю ў нашай краіне, калі б не было таго ганебнага рэферэндуму. У якім стане былі б сёньня беларуская мова, беларуская адукацыя, беларуская культура і беларуская эканоміка? Які быў бы склад беларускага парламенту, беларускага ураду, беларускіх судоў? Ці былі б сёньня пры ўладзе варожыя да ўсяго беларускага «русскоязычные» служачыя дзяржаўнага апарату?
Як бы за гэтыя 16 гадоў расквітнела наша краіна – адна з самых культурна і эканамічна разьвітых краін былога СССР!

У нашай краіне на самым высокім дзяржаўным узроўні адкрыта дэманструецца непавага да беларускай мовы. Ні той, хто займае сёньня пасаду кіраўніка дзяржавы, ні яго бліжэйшыя памочнікі, міністры, – ніхто з высокіх дзяржаўных асобаў публічна не ўжывае мову дзяржавы, на вяршыні ўлады якой яны апынуліся. Такога няма больш нідзе ў сьвеце.

Ці не таму ў нашай краіне сёньня няма ніводнага беларускамоўнага дзіцячага садочку, ніводнай цалкам беларускамоўнай школы і ніводнай беларускамоўнай ВНУ.
Ніводнае дзяржаўнае прадпрыемства, ніводная дзяржаўная ўстанова не вядуць справаводзтва на беларускай мове, а толькі на мове суседняй дзяржавы.
І гэта адбываецца ў краіне, дзе большасьць насельніцтва – беларусы.

Вынік антыбеларускай дзейнасці кіруючага рэжыму відавочны.

1. Дэмаграфічная сытуацыя ў нашай краіне характарызуецца працэсам дэпапуляцыі. Штогадовая колькасьць памерлых перавышае колькасьць нарадзіўшыхся. За 17 гадоў колькасьць насельніцтва нашай краіны зьменшылася больш як на 600 тыс. чалавек. Замест таго, каб стварыць спрыяльныя сацыяльна-эканамічныя ўмовы для паляпшэньня дэмаграфічнай сытуацыі ў Беларусі, рэжым плануе прыцягнуць у нашу краіну перасяленцаў з іншых краін (найбольш верагодна, што з Расеі), выплочваючы ім пад’ёмныя ў памеры 1000 долараў на кожнага. Відавочна, што прыстойны чалавек і дбайны гаспадар за такія грошы не будзе адрывацца ад свіх каранёў. На такое можа спаквапіцца толькі лайдак. Такім чынам рэжым плануе замяняць выміраючае беларускае насельніцтва люмпен-пралетарыятам з суседніх краін. Гэта ёсць звычайны генацыд.

2. Рэжым сьвядома стварыў спрыяльныя ўмовы для алкагалізацыі насельніцтва. У выніку паводле ацэнкі Сусьветнай арганізацыі аховы здароўя, кожны беларус у пераліку на чысты спірт ў 2010 годзе спажыў 15,13 літра алкаголю. Гэта выводзіць нашу краіну ў дзясятак найгоршых па гэтым паказчыку ў свеце. Па гэтаму паказчыку Беларусь у хуткім часе можа дагнаць Расею, дзе ў год на аднаго чалавека спажываецца 18 літраў чыстага алкаголю.
Па дадзеных сусьветнай аранізацыі аховы здароўя 8 літраў чыстага алкаголю на душу насельніцтва ёсьць мяжа, за якой пачынаецца дэградацыя нацыі. Такім чынам, кіруючы рэжым ужо падвойна перацягнуў беларускую нацыю за гэту небясьпечную мяжу.

3. Катастрафічна падае маральны ўзровень грамадзтва, асабліва сярод моладзі.

4. Мэтанакіравана разбураецца сістэма беларускай адукацыі. У мінулым годзе пры правядзенні ў ВНУ дзяржаўнага тэставаньня высветліўся вельмі нізкі ўзровень ведаў выпускнікоў школ па ўсіх прадметах. На бюджэтную форму навучаньня вымушаны былі залічваць абітурыентаў, агульны бал якіх па профільных прадметах не перавышаў 25 з магчымых 100. Гэта значыць, што месцы ў беларускіх ВНУ пачалі займаць двоечнікі і троечнікі. Сёлета сытуацыя ня толькі не палепшылася, а стала яшчэ горшай. Раней заўсёды ў беларускіх ВНУ былі вялікія конкурсы. Каб стаць студэнтам, трэба было ўступныя экзамены здаць не ніжэй, як на «добра» і «выдатна».
Зьдзіўляе тое, што міністр адукацыі Беларусі за такія «дасягненьні» не толькі не быў пакараны, а нават атрымаў павышэньне па службе. Гэта сьведчыць пра тое, што працэс разбурэньня сістэмы беларускай адукацыі, як і беларускай мовы – не выпадковы. Ён спланаваны антыбеларускімі сіламі і мэтанакіравана імі ажыцьцяўляецца.

5. Разбураецца беларуская эканоміка. Зьніжаецца канкурэнтаздольнасьць найбольш важных відаў прамысловай і сельскагаспадарчай прадукцыі. У выніку расьце адмоўнае сальда зьнешнегандлёвага балансу – аднаго з важнейшых макраэканамічных паказчыкаў. Гэта – адна з прычын сёньняшняга валютна-фінансавага крызісу.

6. Каб не дапусціць поўнага краху эканомікі і часова прадухіліць сьпеючы ў грамадстве сацыяльна-эканамічны выбух рэжым набірае замежныя крэдыты, якія вяртаць павінны будуць нашы дзеці і ўнукі. Зьнешні доўг краіны ўжо перавысіў 30 млрд. даляраў ЗША. (больш як па 3000 даляраў на кожнага беларуса).

7. Каб працягнуць далей сваё ганебнае існаваньне рэжым гандлюе нацыянальнай маёмасьцю, набытай многімі папярэднімі пакаленьнямі беларусаў.

8. Расейскі крымінальны капітал пры спрыяньні антынароднага рэжыму апанаваў, практычна, усе камандныя вяршыні ў беларускай эканоміцы. Унутраны гандаль манапалізуецца праз супэрмаркеты, якія ствараюцца і кантралююцца не беларусамі. Беларускае ж прадпрымальніцтва пасьлядоўна і мэтанакіравана разбураецца. Пад выглядам навядзеньня парадку рэжымам ліквідавана большасьць кропак дробнага розьнічнага гандлю, не разьвіваецца сярэдні бізнес.

9. Забаронены спрадвечныя нацыянальныя дзяржаўныя сымвалы – герб “Пагоня” і сьвяты Бел-Чырвона-Белы Сьцяг, а іх носьбітаў жорстка перасьледуюць. Дзяржаўнымі абвешчаны штучныя сымвалы савецкага часу, якія не адпавядаюць сапраўднай беларускай гісторыі і зьяўляюцца акупацыйнымі прыдумкамі.

10. Сёньняшняя падрэжымная Беларусь – сусьветны і эўрапейскі лідар па колькасьці асуджаных і па колькасьці міліцыянераў на 100 тысяч насельніцтва, а таксама лідар па самазабойствах.
Галоўнай прычынай гэтых і іншых праблем беларускага грамадзтва зьяўляецца антынацыянальная, антыбеларуская сутнасьць кіруючай у нашай краіне ўлады.

Відавочна, што вяртаньне беларускай мове статусу адзінай дзяржаўнай мовы дало б магчымасьць ачысьціць органы дзяржаўнага кіраваньня ад рускамоўных чыноўнікаў, якія ненавідзяць беларускую мову і варожа ставяцца да ўсяго беларускага. Гэта дазволіла б сфармаваць дзеяздольны беларускі урад, беларускі парлямант, беларускае правасуддзе, палепшыць стан беларускай адукацыі, беларускай культуры, беларускай навукі, беларускай эканомікі, беларускага войска і беларускай міліцыі.

Дык абаронім жа чалавечую годнасьць і свае нацыянальныя інтарэсы.

Дэпутат Вярхоўнага Савета
Рэспублікі Беларусь 12-га скліканьня Мікалай Крыжаноўскі

Белорусская трагедия – это не трагедия где Плохой Человек побеждает Хороших Людей. Белорусская трагедия – это история победы мелких трусливых и безразличных Соглашателей над самими собой, а за компанию и над несколькими Сильными Людьми. Это история гибели страны и культуры, большинству населения которой стало на нее наплевать, а некоторые даже стали находить в этом свое извращенное удовольствие. Иначе и не назвать желание получать радость от того что гадишь в собственном доме.

Я считаю что давно пора прекратить все сваливать на Лукашенко. Ибо даже при безусловном наличии культурных и политических лидеров, не набирается того количества людей, готового давать отпор везде и всегда. Пропал тот хребет, который заставит судью не идти на перекор с совестью, а посадить того, кто на нее/него давит с целью засадить оппозицию. Нет тех моральных устоев, которые не позволят брать в силовые структуры жестокое быдло, признанное на бумаге защищать людей, а по факту – измывающееся над людьми и гордящееся своей принадлежностью к возвышенному (немного) сословию.

Причина всех этих судилищ – не Лукашенко. Причина – само по себе работающий  планктон трусливой мелюзги, давно выкинувшей понятия приличия и чувство собственного достоинства из своей жизни как тяжелое бремя. Все равно им скажут как правильно поступать со своей совестью: где придавить, где придушить, где не обращать внимания и они флегматично выполнят все что им скажут. Если уж СУДЬИ так поступают, то что можно говорить о милиции скажем или тем более команды шапито с БТ? Ей богу, сейчас пишу и всерьез думаю, что те самые “братки” со своей жизнью “по-понятиям” во многом более честны и обладают намного бОльшим чувством собственного достоинства, нежели все те предатели совести, которые обслуживают и облизывают Диктатора, благодаря которым собственно и держится режим.

Посмотрите на его совещания с министрами показываемые по БТ! Это же позор! Позор для любого мужчины! Стоят 50-60 летние дядьки, матерые специалисты. Лукашенко их отчитывает как каких-то засранцев. А они (тут меня просто выворачивает от омерзения) – стоят понурив взор или имитируют невероятную заинтересованность кивая головой и что-то там быстро записывая в свои блокнотики. Конечно, Глас Господень случился! Не дай бог упустить крупицу истины! Я понимаю, что может и неуместно говорить в этой ситуации о том, что мужики ведут себя, скажем мягко, не по-мужски. Понятно, что если на совете министров дать в глаз президенту – то наверное тебя застрелят прямо там же. Но. НО! Почему-то не хочется слышать голос логики и хочется рукоплескать первому Храбрецу который это сделает, который даст сочную оплеуху за такое хамство в свой адрес! И в этом и есть Настоящая жизнь, а не серое 16-летнее прозябание! Ведь можно хотя бы голову гордо держать! Но понимаю, уже не на чем, хребет давно рассосался…

Трусость правит Беларусью.

… Вот сейчас читаю репортаж с суда над Санниковым. Конечно, в данном случае слово “суд” не уместно – это просто расправа. Но кто ее делает? Далеко не первые люди. Куча тусующихся друг с другом, заискивающих друг перед другом людишек. Слово расправа – большое, страшное, но сделано мелочью! Обидно!

Посредственность стала нормой жизни и старый широко цитируемый анекдот про белоруса, гвоздь и стул вызывает саднящее жжение в области глаз и переносицы и перехватывает воздух в груди…

Семён Б.

Когда Мубарак еще не ушел, я не случайно написал в блоге, что он уже “свободен”. Такова уж групповая динамика при массовых выступлениях против диктатуры: заткнуть “фонтан” народного гнева можно только его жестким подавлением. Тогда все стихает на время, происходит реструктуризация сил оппозиции, и оппоненты режима на какое-то время замирают в ожидании нового повода для атаки. Тунисский и египетский лидеры допустили главную ошибку — они “размыли” фундамент диктатуры, заставив сомневаться в собственной силе и решительности не только оппонентов, но и сторонников.

Я не являюсь поклонником российской политологической и психологической передовой мысли, но есть российский автор Валерий Кайтуков, который написал очень точное пособие для диктаторов и их оппонентов — “Эволюция диктата”. Если опустить все логические цепочки и обобщения, в “сухом остатке” от ее прочтения остается одна, простая и ясная мысль: диктатура не может либерализоваться, не может проявлять слабость, не может даже находиться в стагнации — она может лишь ужесточать правила, расширять базу репрессивного аппарата, усиливаться по всем направлениям.

Лукашенко не является умным человеком, способным прочесть подобную книгу, но ему это не очень-то и нужно — он руководствуется лишь своим патологическим инстинктом самосохранения, подсказывающим ему единственно “правильный” путь. Парадокс в том, что путь этот ошибочен в своей основе — это путь, ведущий к брутальной развязке. И чем жестче Лукашенко следует своим инстинктам, тем жестче будет финал его истории. И этот финал его пугает, но остановить процесс он не в силах. Словно саморазрушающаяся скульптура Жана Тингели, он молотит себя кувалдой по башке, не имея возможности остановиться. И с такой же энергией его оппоненты начинают искать все новые и новые методы давления на белорусскую диктатуру: визы, бензин, кредиты, спорт, культура…

Сегодня очевидно, что репрессивный аппарат сломается на финансах. Именно для этого вводятся санкции — сломать хребет силовым ведомствам, радикально ограничив их финансирование. Лукашенко на протяжении последних трех лет покрывает обеспечение выплат процентов по кредитам привлечением новых кредитов. Расширение кредитной базы сбоит: если еще полтора-два года назад невыплаты процентов по кредитам ограничивались 15%, сегодня — превысили 50%. Значит, получение новых заимствованиям под вопросом. Крупнейшая финансовая пирамида Европы замерла в ожидании дефолта. При этом, депутаты бундестага вслух говорят о прекращении кредитования Беларуси. Это значит, ни много ни мало, общую настороженность европейских кредитных институтов, и без того напуганных фактом того, что наша страна перестала быть “зоной стабильности”, о которой они так долго и нудно философствовали на открытых и закрытых конференциях.

Банк Raiffeisen, накормив белорусский режим досыта деньгами, вдруг решил, что Беларуси следует девальвировать рубль. Работая на белорусском рынке невесть сколько лет, этот банк, пользуясь вместо экспертной оценки коррупционными схемами своего белорусского “полпреда” Сергея Костюченко, так и не понял, что советы в прессе — это метод, который в нашей стране не работает. Здесь работает либо “политическая целесообразность” финансирования проекта, либо “финансовая заинтересованность семьи”. Все остальное — “от лукавого”.

Собственно, своими размышлениями я хотел ответить на вопрос – “может ли быть Беларусь следующей после Ирана?”. Может. Даже при том, что никто из находящихся внутри страны этого не чувствует. Сдается мне, что 150 тысяч сотрудников правоохранительных органов скоро будут ходить по домам, и насильно выгонять “мирных жителей” на улицу для участия в акциях протеста против существующей власти. Для этого достаточно не платить им зарплату чуть больше месяца.

Вместо P.S. Мое “особое мнение”.
Я выступаю за то, чтобы Беларусь не возвращала кредиты, полученные в период царствования Александра Лукашенко. Никому. Даже “стратегическим партнерам”. Готов возглавить кампанию, оправдывающую невозврат заимствований, за 1% от суммы невозврата. Гарантирую успех и 99%-ю выгоду для страны.

Стратегия кампании проста:
1. Очевидная выгода для нашей страны — вместо выплаты 100% долгов неудавшегося вседержителя, выплата 1% долгов творческому коллективу, который продолжит прославлять Беларусь в мире.
2. Отныне больше никто в Европе не будет финансировать диктаторские режимы, зная, что деньги от этих проектов никогда не вернутся.
3. Этот опыт станет примером для других континентов.

Первое, хоть и не главное – месть. Да, банальная человеческая месть. Месть мужчины от власти своим «зарвавшимся» оппонентам. И политикам не чужды эмоций. Да, хотелось бы, чтобы человек в должности президента управлению страной от разума,  без личных амбиций, эго и излишних эмоций. Увы, как показывает история, логике не всегда уделяется ведущее место. Вот и в нашем случае я не могу исключать этой причины, тем более что Лукашенко известен своими, мягко скажем, эмоциональными высказываниями в адрес оппозиции.

Второе. Согласно официальным данным, Александр Лукашенко победил своих оппонентов с невероятным отрывом: 79.65% против 2.43% у Андрея Санникова, второго по количеству набранных голосов кандидата. Казалось бы – победа и так обеспечена и никаких случайностей уже возникнуть не может. Тогда может быть причина избиений – не в страхе проиграть, и не в мести, а в чем-то другом? Давайте порассуждаем. 19 декабря исход выборов уже практически был понятен, а я склонен считать, что все было решено намного раньше. То есть фактически, Лукашенко подошел к официальному дню выборов уже понимая, что президентом будет точно он. Понимая, что начинается новый этап и в его положении внутри страны и в его отношениях на международной арене. Что в этом случаем могло подтолкнуть Лукашенко к такой жестокости на площади? Я думаю – желание закрепить власть, обозначив кто в доме хозяин, показав что можно и что нельзя в первый же день нового срока правления. Именно по-этому, одними из первых ключевых высказываний Лукашенко после всех событий стали широко теперь цитируемые высказывания типа «Больше безглуздой демократии в стране не будет» и, в адрес прессы, «Хватит издеваться над властью и над народом. За каждое написанное слово вы будете нести полную ответственность.». Стандартная практика – попытка выдать существующее положение вещей за нормальное и законное, а всех несогласных – вне закона. Очевидно, что ситуация, когда президент находится у руля четвертый срок при максимально допустимых двух по Конституции, должна уже сама по себе не только вызывать удивление, но и стать объектом пристального внимания со стороны соответствующих органов. Итак, второй причиной может быть желание избавиться от оппозиции, прикрывшись акцией на площади Независимости.

Третее. Понятно, что нелюбовь к оппозиции была всегда, но почему все случилось именно сейчас, на фоне недавних признаков сближения с Европой, которая всегда была недовольна угнетениями в Беларуси? Для этого нашлась достаточно веская причина: четыре миллиарда долларов, как результат недавней внезапной договоренности с Россией об отмене пошлин на поставки нефти. Конечно, на фоне предыдущих обещаний Главы Польского МИД выделить Лукашенко кредиты размером в три с половиной миллиарда долларов при условии проведения честных выборов, предложение от России на 4 миллиарда при сохранении власти однозначно качнуло маятник снова в сторону России. И это после многомесячной ругани и атак друг на друга при помощи СМИ и, в частности, уникальных по обвинениям фильмов по НТВ? Впрочем, маятник он и есть маятник. Период любви к Европе сменил период любви к России. Относительное выживание оппозиции всегда удерживалось лишь только заинтересованностью Лукашенко в Западе. И маятник качнулся вновь. 16 декабря Путин объявил об отмене пошлин, а 19-го у оппозиционеров полетели головы…

Отдельного комментария заслуживают несколько на первый взгляд странных фактов.

По многочисленным сообщениям уже отпущенных участников, суды проходят при лжесвидетельствовании со стороны сотрудников милиции и ОМОН, арестовано много абсолютно случайных людей, например выходивших из кафе или находившихся в нескольких кварталах от площади Независимости (ирония судьбы), где проходила акция. Людям предъявляют уже заранее составленные свидетельства, а приговоры зачитываются скороговоркой. Госаппарат просто перемалывает людей своими шестернями в стремлении показать огромное число нарушителей. Подавляющему большинству из более чем 600 задержанных присуждают сроки до 10-15 суток, и некоторое количество людей отделалось штрафами. Для сравнения – кандидатам в президенты уже угрожают сроками сразу по нескольким статьям, среди которых есть и статьи предусматривающие наказание вплоть до 15 лет. Это может быть выгодно только для одного – изобразить масштаб якобы учиненного лидерами оппозиции бунта, что позволит выдвинуть против них более серьезные обвинения и, соответственно, добиться для них максимального тюремного срока. Дай бог, чтобы мои предположения не оправдались.

О провокаторах. Главным обвинением со стороны властей стало то, что якобы оппозиционеры начали выламывать двери в Дом Правительства. Действительно, двери начали выбивать некие неизвестные люди, которых никто из многочисленных представителей оппозиции не узнал на месте действий и не смог опознать до сих пор. Более того, митингующие даже сами начали отгонять эту группу «самостоятельных» оппозиционеров! Распространены фотоснимки запечатлевшие лидера партии БХД Виталия Рымашевского, отталкивающего одного из таких молодчиков от дверей Дома Правительства. И есть фотография другого такого «активиста», переговаривающегося по рации спрятанной в рукаве! Когда эти провокаторы ломали двери, их спокойно снимали государственные телеканалы и стоящие рядом сотрудники спецслужб. Милиция и ОМОН их не трогали… Раз есть провокаторы, то уж точно власти не были уверены в том, что протестующие начнут хулиганские действия, а вот властям требовалось эти действия гарантировать. Многочисленные видео- и фотоматериалы, а также показания очевидцев подтверждают – ОМОН не трогал никого, пока провокаторы ломали двери Дома Правительства. Однако, уже позже, когда народ начал уходить с места проведения акции, ОМОН набросился на людей со спины и начал сильно избивать. Почему? Целью власти было получить картину нарушений со стороны оппозиции, а тут вдруг люди начали уходить… Силовикам пришлось брать инициативу в свои руки.

Также надо учесть еще одну странность: огромную демонстрацию свободно пустили на площадь, в то время как мероприятия грозящие беспорядками обычно пресекаются на корню. Вспомните 25 марта 2006 года, когда демонстрантам не дали даже зайти на Октябрьскую площадь и им пришлось перейти в парк Янки Купалы. Или вспомните недавние кавказские погромы в Москве, когда, зная где будут происходить столкновения, ОМОН с утра дежурил на всех подступах в обозначенному месту. Превентивные меры. Ничего экстраординарного. Уверен, если бы власти захотели – никого просто и близко не пустили бы на площадь, не говоря уже о приближении к ЦИК. И главное: арестовывали не только самих «зачинщиков», но и людей из их команд, а также устраивали погромы в их офисах. Зачем это делать, если опасность представляет сам «подстрекатель», конкретный человек? Разве недостаточно только его наказать по закону? Суть в том, что уничтожали не только самих людей, а и всю их, скажем так, рабочую среду с целью устранить саму деятельность активистов оппозиции и организаций. PR-активность этих деятелей уже начала переходить все мыслимые и контролируемые президентом границы. Кто эти люди? Думаю это мы узнаем в районе Нового Года, когда закончатся 10-15 дневные сроки задержания и в тюрьмах будут оставлены именно те, кто представляет для президента наибольшую опасность.

Я уверен, что произошедшие избиения не являются случайностью. Слишком многое указывает на прямо противоположное. Остается только сожалеть, что за всей этой игрой, беларусы до сих пор лишены своих основных, закрепленных в Конституции прав. И свобода слова, волеизъявление и президентские выборы остаются в Беларуси под жестким контролем одного единственного человека – Александра Лукашенко.

// Семён Б., OpenBelarus.org