В субботу утром вышел на свободу наш коллега, член ОО «БАЖ» Иван Шульга, отсидевший 10 суток административного ареста в изоляторе на Окрестина по обвинению в мелком хулиганстве.

Ивана отпустили около 9 утра вместо определенных судом 15.30. Коллеги, собиравшиеся встречать журналиста, уверены, что администрация изолятора решила избежать таким образом «митингов» около входа в здание.

Тем не менее, встреча с коллегами произошла. Иван сам вышел на связь и назначил место встречи. Пресс-служба БАЖ поздравила журналиста с освобождением, подарив букет цветов, и поговорила с ним о пережитом за эти дни.

3 февраля, в день задержания, журналист вышел из квартиры Михаила Янчука и направился к выходу из подъезда. Тут Иван заметил группу людей, которые явно следили за квартирой. Неизвестные сразу кинулись к журналисту, силой подвели его к квартире и стали звонить в дверь, сами, спрятавшись за спиной Ивана, чтобы в дверной глазок все выглядело так, якобы Иван решил вернуться. (Только один из них был в форме сотрудника милиции. Это тот самый капитан Волынцев, который позднее выступил свидетелем в суде, приложив к делу справку о сломанной ноге. По словам журналиста, капитан Волынцев еще при задержании предупредил, что обвинит Ивана в нападении, если тот откажется сотрудничать).

Именно стоя у двери, Иван крикнул, чтобы коллеги не вздумали открывать дверь. (Ранее сообщалось, что Иван звонил в домофон, однако журналист допускает, что девушки, находящиеся в квартире, из-за волнения могли напутать).

Когда стало понятно, что с помощью журналиста войти в квартиру не удастся, Ивана посадили в машину и повезли сначала в наркологический диспансер, а примерно через час в РУВД Советсокго района. Там на задержанного составили протокол и стали допрашивать, что за квартира и какие люди туда ходят, чем они там занимаются и чем Иван зарабатывает на жизнь. Ночь Иван Шульга провел на Окрестина.

Что касается протокола, то Иван возмущен методами работы милиции. По словам журналиста, с содержанием протокола ему дали ознакомиться с монитора компьютера, и, подписывая позднее печатную копию, Иван был лишен возможности перечитать его текст. И, как выяснилось в суде, печатная копия протокола существенно отличалась от электронной. Например, в ней исчезло упоминание о людях в штатском, находящихся в подъезде, и появилась информация, что в квартире размещается офис, отсутствуют спальные места, но много оргтехники.

Результаты суда Иван назвал предсказуемыми: по его мнению, решение было принято загодя.

Условия содержания в изоляторе журналист назвал «человеческими». На отношения со стороны персонала и сокамерников (в разные дни их было от 5 до 7 человек) жаловаться не приходится. Однако спать приходилось на голых досках, о которые, как видно на снимках, Иван поцарапал лицо. Администрация изолятора ежедневно вызывала Ивана на разговоры, пытаясь выяснить род занятий журналиста и других посетителей квартиры, у которой его задержали.

Корреспонденцию на имя журналиста — десятки писем и открыток со словами поддержки со всей Беларуси — администрация придержала до последнего. По словам Ивана, все это ему отдали лишь вечером 12 февраля.

Журналист выглядел явно расчувствовавшимся от всех этих посланий, а также от слов поддержки, которые услышал от коллег после освобождения. Печатные издания, конечно, Иван получал ежедневно, однако резонанс от его ареста в Интернете и в журналистской среде, был явно сильнее. Похудевший, уставший, но в хорошем настроении, Иван был готов и в десятый раз рассказать о том, что ему довелось пережить за эти 10 дней.

После 15.00 журналист вместе с родителями собирался вернуться на родину в Оршу, где проживает и жена Ивана. «Завтра же день всех влюбленных!», — тепло усмехается Иван.

Сотрудники милиции пытались войти в квартиру, которую снимает представитель телеканала «Белсат».

// БАЖ